- Да, насчет последнего ты, пожалуй, прав. Насчет занудства, я имею в виду, - засмеялся Турецкий. - Ну и насчет мэра... Вообще говоря, его можно понять. Как к нему ни относись, а дело-то он знает, все отмечают, что город просто на глазах меняется. А об него ноги вытирают - как об первоходка на зоне...

- Да, что-то больно уж кто-то взялся его жрать... Я скажу тебе так: я к нему всегда... как бы это... объективно относился, понимаешь? А выборы подошли - вместе со всеми за него голосовал. Никуда не денешься - больше не за кого...

- Вот-вот, мы за него все проголосовали, а теперь любуемся, как его жрут чуть ли не в открытую. То телевидение, то кто-то из президентского окружения, то министр внутренних наших дел людей в городской милиции тасовать начал, убирать тех, кто к мэру слишком лоялен... Я думаю, и последнее покушение тоже ко всей этой каше отношение имеет.

- Ну это ты брось. Чего гадать раньше времени. Сейчас Славка приедет и все нам прояснит, все-таки его хлопцы как-никак уже успели там поработать.

Но Меркулов ошибся: приехавший вскоре Грязнов тоже особой ясности в дело не внес...

Ввалился румяный с мороза, как всегда шумный. Застрял в дверях и сразу, с порога, попросил секретаршу хозяина кабинета:

- Клавдия Сергеевна, будьте ласковы! Дайте чаю скромному герою угрозыска, и если можно, то побыстрее: мороз, знаете ли, вполне ощутимый! И только потом соизволил заметить друзей: - Или вам тоже чайку заказать, чиновнички? - И, не дожидаясь ответа, скомандовал млеющей Клавдии Сергеевне: - И еще, пожалуйста, два. Этим вот страдальцам от юриспруденции!