Она недоуменно подняла глаза - оказалось, веселый старший оперуполномоченный капитан Сидорчук, тоже их, муровский, тоже прикомандированный по распоряжению генерала Грязнова к группе Якимцева. Лена и раньше не раз ловила на себе его заинтересованный и участливый взгляд, а потому сейчас покраснела, руку сердито убрала. Вообще-то спасибо за заботу, но все равно... Все равно она молчать не будет! Это они все тут притерпелись, а она не такая и никогда такой, как они, не будет! Не сейчас, так позже, но все равно, если потребуется, скажет этому бурбону все, что о нем думает.

- Я попросил бы Евгения Павловича еще раз для нас для всех обрисовать картину происшедшего и доложить основные соображения по ходу расследования этого м-м... дерзкого преступления. Пожалуйста, Евгений Павлович! разрешил Калинченко и добавил, не удержавшись от легкой издевки: Желательно о том, что не попало в репортажи телевизионщиков...

Якимцев встал, подошел к своей схеме и начал, сделав вид, что не заметил подковырки начальника следственной части:

- Ну что ж, постараюсь... Хотя начну как раз с похвалы телевизионщикам. Приходится констатировать, что, несмотря на все препятствия, которые мы им чинили, телевизионщики очень верно донесли сам дух криминального происшествия, о котором идет речь... Совершено преступление, я бы сказал, необычное по своей дерзости даже для нашего времени, когда, кажется, никого уже ничем нельзя удивить. Вот как выглядит картина в результате проделанной нами работы. Машина Топуридзе была обстреляна вот здесь, в старом центре города, в Клеонтьевском переулке, возле дома, некогда принадлежавшего управлению делами ЦК КПСС. Дом обнесен оградой, которая раньше охранялась по всему периметру...

- Да уж, тут, в Москве, куда ни плюнь - обязательно в начальство попадешь, - хмыкнул Калинченко. - Так что там с охраной?

- Теперь охранник, к сожалению, как правило, находится внутри дома, выполняет роль консьержа...